Лонгрид · ИИ и право10 минут чтенияМарат Гараев

Регуляторные рамки ИИ в России: мертворождённый закон или начало пути?

Минцифры России вынесло на обсуждение проект федерального закона «Об основах государственного регулирования сфер применения технологий искусственного интеллекта». Однако реакция профессионального сообщества оказалась ледяной. Президентский Совет по кодификации фактически вынес законопроекту «смертный приговор», назвав его «пустой законодательной оболочкой».

Для юриста-практика это означает одно: мы находимся в периоде турбулентности, когда старые нормы ГК РФ уже не справляются, а новые конфликтуют с фундаментом права. Попытка создать специальное «цифровое» законодательство в отрыве от классической правовой догмы обнажила глубокий концептуальный кризис. Бизнесу и консультантам важно понимать, где именно пролегает разлом между регуляторными иллюзиями и суровой материально-правовой реальностью.

Марат Гараевоснователь LegalEsquire
I

Дефекты концепции: почему критика Совета по кодификации обоснована

Основная претензия Совета по кодификации к законопроекту Минцифры заключается в его декларативности и избыточности. Законопроект пытается искусственно сконструировать новые правовые режимы там, где классическая цивилистика уже имеет готовые ответы.

Главная ошибка разработчиков — попытка размыть классическую триаду субъектов и объектов права. Предлагаемое разделение ролей на разработчиков, операторов и пользователей ИИ-систем, а также введение категорий «высокого риска» создают опасную иллюзию формирования некоего специального иммунитета.

Стремление урегулировать технологию как самостоятельную сущность неизбежно ведёт к правовой неопределённости. Закон, который не даёт чёткого ответа на вопрос о механизме возмещения убытков и распределении вины в случае сбоя алгоритма, в условиях коммерческого оборота действительно рискует остаться «мёртвой буквой».

Характерно, что законодатель в итоге услышал критику Совета по кодификации. Вместо жёсткого ведомственного проекта был принят компромиссный и рамочный Федеральный закон № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в РФ». Однако он сфокусировался лишь на стимулировании отрасли, инфраструктуре и больших фундаментальных моделях (БФМ). Фундаментальные вопросы материальной ответственности коммерческого рынка за сбои алгоритмов закон сознательно оставил за рамками, перенаправив практику к действующим институтам гражданского права.

„

За действия инструмента всегда отвечает тот, кто его контролирует и использует в коммерческих целях.

Из главы II — принцип российского права
II

Гражданский кодекс против цифровых абстракций: догматический базис

В арбитражном процессе и коммерческом праве технологии искусственного интеллекта не могут обладать правосубъектностью. Нейросеть — это сложный, высокотехнологичный, но всего лишь инструмент (объект права), аналогичный автоматизированным системам проектирования, бухгалтерским программам или сложным производственным станкам.

Следовательно, любые негативные последствия работы ИИ должны квалифицироваться через призму классических институтов Гражданского кодекса РФ.

Институт 01 · Гл. 22 ГК РФ

Надлежащее исполнение обязательств

Если исполнитель (подрядчик) использует ИИ для подготовки аналитики, проектирования или аудита и алгоритм допускает ошибку («галлюцинацию»), перед заказчиком отвечает исключительно исполнитель (подрядчик). Ссылки на «непредсказуемость поведения нейросети» юридически ничтожны на основании статьи 401 ГК РФ, поскольку лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность, несёт риски по принципу профессионального риска (усечённая вина).

Институт 02 · Гл. 59 ГК РФ

Деликтная ответственность

В случае причинения вреда третьим лицам действиями автономных систем (например, беспилотного транспорта или автоматизированных систем управления процессами) ответственность возлагается на законного владельца источника повышенной опасности (ст. 1079 ГК РФ) либо по общим основаниям причинения вреда (ст. 1064 ГК РФ).

Попытки министерств создать «цифровые песочницы» и специальные правила ответственности для ИИ-операторов разбиваются об архитектуру ГК РФ. В российском праве действует принцип: за действия инструмента всегда отвечает тот, кто его контролирует и использует в коммерческих целях.

III

Практические последствия турбулентности

Пока законодатель пытается нащупать баланс, судебная практика не ждёт принятия рамочных законов. Правовой вакуум заполняется процессуальными и материальными санкциями со стороны арбитражных судов, которые применяют к «цифровым ошибкам» действующие нормы АПК РФ и ГК РФ.

Ярким примером асимметрии рисков предпринимательской деятельности стала лавина судебных штрафов за «ИИ-галлюцинации» в кассационных инстанциях в 2026 году.

50 000 ₽ · максимальный штрафАС Западно-Сибирского округаопределение от 14.05.2026дело № А27-7831/2025

Из-за отсутствия ручной верификации данных, сгенерированных ИИ, в кассационную жалобу попали вымышленные решения Верховного Суда РФ. Суд оштрафовал компанию на максимальные 50 000 рублей за проявление неуважения к суду.

СИП · Суд по интеллектуальным правамопределение от 27.08.2026дело № А71-11377/2025

Буквально вслед за этим аналогичный подход продемонстрировал СИП, отклонив ссылки заявителя на то, что текст готовился привлечённым юристом через нейросеть. Суды последовательно закрепляют практику: ответственность за достоверность сгенерированного текста целиком несёт сам участник дела, а не его консультант или разработчик алгоритма.

Параллельно этот вектор закрепился на высшем уровне: Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 15 (пункт 42) прямо обязал стороны раскрывать суду факты использования ИИ при подготовке доказательств и расчётов. Цель одна — принудительно вернуть оборот к стандарту процессуальной добросовестности (ст. 41 АПК РФ).

IV

Стратегия для бизнеса: протокол договорной гигиены

В условиях регуляторной турбулентности бизнесу нельзя полагаться на будущие законы Минцифры. Защиту капитала обеспечивает не хайповый цифровой комплаенс, а жёсткая договорная работа на стыке корпоративного и ИТ-права. Для минимизации рисков при внедрении ИИ-решений мы рекомендуем следовать трём базовым правилам.

01

Зеркальные дисклеймеры в ИТ-контрактах

При приобретении или лицензировании ИИ-систем в договоре должны быть чётко разграничены технический сбой (ответственность вендора) и некорректная интерпретация данных (риск пользователя).

02

Регламентация в договорах на оказание услуг

Если вы привлекаете внешних консультантов (юристов, аудиторов, оценщиков), в техническом задании должен быть зафиксирован прямой запрет на использование генеративных моделей без последующей верификации профильным специалистом.

03

Внутренний аудит алгоритмов

Коммерческие расчёты, логистические модели и правовые позиции, сформированные при участии ИИ, должны проходить обязательный верификационный фильтр. Внутренний комплаенс компании должен исключать отправку контрагентам или в государственные органы невалидированных данных.

Правовой реализм 2026 года заключается в том, что технологический прогресс не отменяет классических догм права. Высокая правовая культура сегодня — это способность увидеть за модным термином «искусственный интеллект» обычный гражданско-правовой инструмент и своевременно заблокировать связанные с ним риски.

LegalEsquire

Переход к новой цифровой реальности бизнесу необходимо начать до того, как она ударит по бюджету компании штрафами и проигранными судами. Защитите свой бизнес сегодня, чтобы завтра не платить из своего кармана за чужие алгоритмические сбои.

Марат Гараевоснователь LegalEsquire
Аудит договорной гигиены →
Следующий материал
Взгляд на право из окна кассации →
Все статьи